часов.
– Ну что ж, давай поговорим!
– С твоего позволения, я начну первым! Алмазы Болларда – искусственные?
– Неужели вы меня похитили только ради этого вопроса?
– Если предашь Болларда, я тебе дам все, что твоя душенька пожелает!
– На это я не осмелюсь, – честно ответил Гюнтер. – Кроме того, сомневаюсь, что ты сдержишь слово. Стоит мне все выложить, как ты меня убьешь. Это же логично!
– Что ж, придется воспользоваться скополамином!
– Увы, не выйдет. У меня иммунитет.
– Лестер, проверь-ка!
Мужчина в белом халате нагнулся и умело воткнул в руку Гюнтера иглу. Через пару минут он пожал плечами:
– Похоже, и в самом деле иммунитет. Скоп не действует на него, мистер Ффулкес.
– Ну, что я говорил? – улыбнулся Гюнтер.
– Намекаешь, что надо было сразу переходить к пыткам?
– Думаю, у тебя кишка тонка. За пытки и убийства предусмотрена высшая мера наказания.
Коротышка принялся нервно ходить кругами.
– Боллард знает, как создаются алмазы? Или это твой секрет?
– Секрет в том, что ни я, ни Боллард не знаем, как их делать. Алмазы создает голубая фея! По мановению своей волшебной палочки!
– Понимаю, понимаю. Что ж, до поры до времени пытать тебя не будем. Но отсюда ты не выйдешь. Еды и питья будет вдоволь. Через месяцок так надоест, что волком взвоешь и все мне выложишь.
Гюнтер на это ничего не ответил, и Ффулкес с помощником ушли. Прошел час, затем другой.
Мужчина в белом халате вернулся с подносом, сноровисто накормил пленника с ложки и вновь исчез. Гюнтер глянул на часы и озадаченно наморщил лоб.
Нервы, признаться, уже пошаливали.
Когда настало время следующего приема пищи, часы показывали 9:15. Как только человек в белом халате ушел, Гюнтер вытащил из рукава вилку, которую умыкнул с подноса. Он очень надеялся, что пропажу заметят не сразу. Несколько минут – все, что ему требовалось. Конструкцию этих электромагнитных тюремных стульев Гюнтер знал как свои пять пальцев. Надо всего лишь устроить короткое замыкание…
Даже металлические кандалы не слишком усложнили задачу – где пролегают провода, Гюнтер знал на память. Через несколько секунд сверкнуло и раздался треск. Гюнтер выругался: обожгло пальцы. Но кандалы на руках и ногах расстегнулись.
Гюнтер встал со стула и взглянул на часы. Потом двинулся по периметру комнаты и вскоре нашел то, что искал, – пульт управления. Он понажимал кнопки, и панели глухих стен раздались в стороны, открыв вид на светящиеся небоскребы Нью-Йорка.
Гюнтер опасливо оглянулся на дверь. Открыв окно, он посмотрел вниз: высота головокружительная, но карниз достаточно широкий – сбежать можно. Гюнтер перелез через подоконник и пошел вдоль стены направо, к соседнему окну.
Заперто. Поколебавшись, Гюнтер глянул под ноги и увидел этажом ниже еще один карниз. Вряд ли получится, решил он и двинулся к следующему окну.
Заперто.
Третье окно оказалось открыто. Гюнтер вгляделся в сумрак: массивный стол, мерцающая телепанель. Облегченно вздохнув, он влез в кабинет и сверился с часами.
Гюнтер сразу же направился к телепанели и набрал номер. Когда на экране появилось лицо мужчины, он сказал всего три слова: «Докладываю: без происшествий». Отключая соединение, он уловил подозрительный щелчок.
Затем Гюнтер позвонил в замок Болларда. Ответил секретарь.
– Где Боллард?
– Сэр, его нет. Могу я…
Вспомнив щелчок, Гюнтер побледнел. Проверки ради он вновь сбросил звонок и услышал тот самый звук. Боллард!..
– Черт возьми!.. – вдруг задохнулся Гюнтер. Он подскочил к окну, вылез, повис на руках, отцепился и едва не пролетел мимо нижнего этажа. Ухватившись за карниз одними лишь пальцами, Гюнтер ободрал их в кровь, но удержался.
Он подтянулся, разбил окно ногой, запрыгнул внутрь и захрустел осколками стекла на полу. Телепанели в этом кабинете не оказалось. Из-под закрытой двери в стене напротив пробивался тусклый свет.
Гюнтер вышел в дверь, ворвался в кабинет напротив и нашел, что искал. Включив лампу, он проверил ящики стола, убедился, что прослушки нет, и только после этого набрал на телепанели номер – тот же самый, что набирал этажом выше.
На звонок никто не ответил.
– Угу… – буркнул Гюнтер и набрал другой номер.
Только он разорвал соединение, как в дверном проеме возник человек в белом халате. Раздался выстрел, и Гюнтер упал замертво с пробитой головой.
– Готов? – Ффулкес взглянул на подельника.
– Да, спекся. Пошли.
– Они отследили его звонки? – спросил Ффулкес, снимая грим и преображаясь в совершенно другого человека.
– Это не нашего ума дело. Валим.
Седовласый мужчина, крепко привязанный к стулу, выругался, когда кожу проткнула игла. Боллард выждал минуту, а затем кивнул на дверь двум телохранителям:
– На выход.
Оба беспрекословно повиновались.
– Гюнтер информировал тебя каждый день о том, что он жив. Какое сообщение ты должен был обнародовать в случае, если он не выйдет на связь? Где этот текст?
– Где Гюнтер? – вопросом на вопрос ответил седовласый охрипшим голосом, едва ворочая языком.
Скополамин уже действовал.
– Гюнтера больше нет. Мои люди установили прослушку на телелуч и отследили звонок. Где текст сообщения?
Поиски заняли у Болларда некоторое время, но в конце концов тайник он нашел. Отвинтив полую ножку стола, извлек узкую, аккуратно запечатанную катушку ленты для записи.
– Знаешь, что на ней?
– Н-нет. Нет…
Боллард открыл дверь и приказал:
– Избавьтесь от него.
Дождавшись приглушенного выстрела, он с глубоким облегчением выдохнул.
Наконец-то!..
Наконец-то он неуязвим!
Берни Ффулкес вызвал заместителя:
– Слышал, робот уже готов. Начинайте давить! Душите Болларда! Пусть он самоликвидируется! Подключайте парней Доннера, чтобы занялись роботом.
Лицо Дэнджерфилда, как всегда, оставалось невозмутимым. Он сложил указательный и большой палец колечком, дал понять Ффулкесу, что все будет о’кей.
Гюнтер не лгал, когда рассказывал Болларду, что никакого патента Кейна с формулой термодинамики не существует. Как показала лента с записью, это был патент на процесс скручивания под высоким давлением. Принадлежал он некоему Макнамаре и имел порядковый номер R-735-V-22. Боллард крепко-накрепко запомнил эту информацию и лично отправился проверять ее в патентное бюро. Больше такими секретами он делиться ни с кем не собирался. Решил, что ему достанет ума самому разобраться во всех нюансах производства алмазов. Тем более что прессовальные станки, уже настроенные Гюнтером, дожидались своего часа в лабораториях, оборудованных в подвале замка.
Боллард сразу же столкнулся с неприятной, хоть и несерьезной загвоздкой. Процесс, заявленный Макнамарой в патенте, не имел никакого отношения к созданию искусственных алмазов. Он предлагал изменять спиновое состояние электронов внешним воздействием, а именно скручиванием и одновременным сдавливанием материала под прессом. В ходе этого процесса появлялась возможность менять характеристики вещества, из которого состоял исходный материал, до неузнаваемости. Гюнтер же применил метод, описанный Макнамарой, к
